Посвящается любимой жене.

 

 

Я с тобой провожу закат,

Я с тобою восход встречу.

Как зелёные кроны шумят,

Как бежит под обрывом речка,

 

Будем слушать в тиши ночной

Под безоблачным звёздным небом

И под ласковым тёплым ветром

До утра говорить с тобой.

 

Будем мы сидеть у костра,

Очарованные огнём.

И под ярким солнцем с утра

Средь высокой травы уснём.

 

 

Я приду, когда мир кончится.

Я приду, когда свет погаснет.

Я упьюсь своим одиночеством

И отсутствием разногласий.

 

Я и сам бы вас сжёг может быть,

Как предсказано было кем-то.

Но я вижу: вы сами можете

Утопить в огне континенты.

 

Вы не жили моим учением,

Вы лишь власть и выгоду видели.

Пусть же станет для вас мучением

Вечно видеть мою обитель, но…

 

Издалека.

Я варлок, боевой маг. Один из тысяч таких же. Вы можете подумать, что маг самодостаточен: зачем утруждать себя социальным взаимодействием, если можешь сам сотворить еду, одежду и кров? Но нет. Я умею только разрушать и убивать. Молнии, огненные шары, смертельные вихри – вот моё ремесло. Я не могу даже охотиться. Если я убью кролика молнией, не найду и ушей от него. От косули может остаться обгоревший скелет. Во всём, что касается самообеспечения, я не отличаюсь от крестьянина.

Кто-то мог бы подумать, что с такими способностями легко наложить оброк на соседние деревни. Многие варлоки так и делали поначалу. Но какой лорд захочет мириться с тем, что на его земле обосновался самозванец? Отправив на смерть несколько сотен солдат, лорд нанимает двух-трёх варлоков, и они изгоняют разбойника из владений лорда. Или убивают его в короткой схватке. У лорда есть золото, а за золото можно купить еду, одежду и кров.

Таким образом, рано или поздно каждый варлок становится наёмником. Армия без поддержки магии не справится даже с одним из нас. Но общевойсковой бой, включающий людей, боевых магов, чародеев и клириков, выглядит принципиально иначе.

В бою я выгляжу грозно: в противника летят огромные огненные шары, в его ряды сверху бьют молнии и стобы огня. Мудрецы говорят, что существуют другие миры. И в некоторых из них люди строят орудия, чтобы добиться того, что делаю я. В тех мирах нет ни магов, ни чародеев. Мудрецы говорят, что мир, из которого пришли мы, тоже когда-то был таким. Мало кто верит им. А и те, кто верит, не может представить себе, как такое возможно. Но я знаю. Знаю, что не бывает дыма без огня (хе-хе, мне ли не знать). Знаю, что среди всех небылиц скрывается правда, и другие миры действительно существуют. И среди них есть те, где ещё не начали строить орудия, бьющие молниями в противника.

Ещё я знаю, что если мы когда-то пришли из другого мира, то и сейчас мы можем перемещаться между мирами. Я когда-нибудь обязательно найду способ. И моим приветствием новому миру будет это письмо.

Вы же его читаете? Значит, я здесь. Всё только начинается…

— И ещё одна деталь… Я понимаю, что это всего лишь домыслы и клевета, но перед заключением пакта я обязана задать этот вопрос. Прошу простить мне соблюдение подобных формальностей. Говорят… вы едите людей.

— Конечно же, нет. Мы едим только трупы. Основную долю составляют погибшие на полях сражений. В этом заключается одно из преимуществ нашей логистики по части снабжения армии. Мяса, полученного после одного боестолкновения всегда хватает до следующего. Часто мы экспортируем его в тыл. К масштабным сражениям приходится подвозить мобильные мясокомбинаты для консервации избыточного сырья. Конечно же, с каждым соединением следуют приданные лаборатории, которые позволяют на месте оценить пригодность каждой туши в пищу по всем параметрам, включая токсикологические и микробиологические. Тем не менее, такое мясо оказывается дешевле сельскохозяйственных животных, значительная часть технологии разведения и содержания которых была утрачена после Войны.

Тяжелораненые, которые навсегда остались бы социальным балластом, тоже идут на мясо. Чаще всего, их достаточно не приводить в сознание. До Войны ситуации бедствующих ветеранов, ставших калеками в бою, были не редкостью. Мы исключили этот недостаток. Если ты вернулся из полевого госпиталя без ноги, значит тебя уже назначили в генштаб. Только бесценный опыт и стратегические навыки могут стать критерием в данном случае.

Само собой, в пищу идут казнённые преступники. Тут и рассказывать особо нечего.

Умершие своей смертью старики для употребления, как правило, непригодны, но уже находятся отдельные коммерсанты, запускающие свои линейки снеков.

Исключением из всего этого, конечно же, являются умершие от инфекций или отравления. Часть из них пригодна для термической обработки. Как правило, из них делают консервы. Остальных обрабатывают термически до полной готовности… хе-хе… в крематориях.

Ни боли, ни страха.

Пулю в голову – и нахуй,

Чтобы не париться

И никогда не стариться.

Чтобы взлетела

Птаха

С тела,

Уже упавшего

На траву увядшую.

Ты охуела,

Увидев следака знакомого.

Без повода весомого

Не зашёл бы.

На опознание.

Зачем рыдания?

Губы,

Искусанные в кровь.

Траурные трубы.

И вновь

прощания.

Слёзы, речи,

Зеркала завешены,

Фотографии и свечи.

Вы не замешаны,

И я не помешан был.

Я решил так.

Любая жизнь – пустяк.

А смерть – путь новому,

Живите

И не смотрите

На меня с укором.

Но если хотите,

То дело личное, ваше.

Ничего там страшного.

Закончится следствие –

Вступите в наследство.

Мою пушку

Обязательно истребуйте

И с этой игрушкой…