— И ещё одна деталь… Я понимаю, что это всего лишь домыслы и клевета, но перед заключением пакта я обязана задать этот вопрос. Прошу простить мне соблюдение подобных формальностей. Говорят… вы едите людей.

— Конечно же, нет. Мы едим только трупы. Основную долю составляют погибшие на полях сражений. В этом заключается одно из преимуществ нашей логистики по части снабжения армии. Мяса, полученного после одного боестолкновения всегда хватает до следующего. Часто мы экспортируем его в тыл. К масштабным сражениям приходится подвозить мобильные мясокомбинаты для консервации избыточного сырья. Конечно же, с каждым соединением следуют приданные лаборатории, которые позволяют на месте оценить пригодность каждой туши в пищу по всем параметрам, включая токсикологические и микробиологические. Тем не менее, такое мясо оказывается дешевле сельскохозяйственных животных, значительная часть технологии разведения и содержания которых была утрачена после Войны.

Тяжелораненые, которые навсегда остались бы социальным балластом, тоже идут на мясо. Чаще всего, их достаточно не приводить в сознание. До Войны ситуации бедствующих ветеранов, ставших калеками в бою, были не редкостью. Мы исключили этот недостаток. Если ты вернулся из полевого госпиталя без ноги, значит тебя уже назначили в генштаб. Только бесценный опыт и стратегические навыки могут стать критерием в данном случае.

Само собой, в пищу идут казнённые преступники. Тут и рассказывать особо нечего.

Умершие своей смертью старики для употребления, как правило, непригодны, но уже находятся отдельные коммерсанты, запускающие свои линейки снеков.

Исключением из всего этого, конечно же, являются умершие от инфекций или отравления. Часть из них пригодна для термической обработки. Как правило, из них делают консервы. Остальных обрабатывают термически до полной готовности… хе-хе… в крематориях.